Перебеги меня. Современная проза - Александр Цыганов

Я вытянул шею и выглянул за плотину:

– Ещё снимать надо.

– Сейчас. Подождём… – дядя Максим довольно кивнул.

– И поедим! – подмигнул Димка и снял с Яруша рюкзак, – Я как раз нажарил вчера…

– Кролик, – заглянул ему через плечо дядя Максим… А говорил, что зайцев ему много, – но тоже достал хлеб, лук и соль.

Я расстелил из подсумка брезент, выложил термос, яйца, белый хлеб, молоко, овощи – всё, что приготовила бабушка.

– Баба Маша! – Дима сложил ладони лодочкой и поднял глаза к небу.

– Не паясничай, – палкой ткнул его Максим, – Ешь или сам в воду полезешь…

Даша распрашивала про рысей, дядя Максим охотно отвечал. Мне и Димке было тоже интересно его слушать – об этих кошках он знал много, постоянно наблюдал за ними, знал повадки и даже привычки, которые, оказывается, у каждой кошки были свои.

Так, не все рыси охотятся ночью, например, Князь, которого привезли нам, запросто выходил на охоту и днём – особенно в пору резкого увеличения популяции зайцев или лис.

Везучка предпочитала "падать" на зайца с дерева, Князь – догнать его. Он делал длинный прыжок из травы, резко набирал скорость и цеплял зайца передними лапами. Ещё он не брезговал мышами и лисами, вот только белок и птиц не ловил.

Везучка ела всех:

– Натерпелась, бедняга. Единственный котёнок, которого не забрали – успела спрятаться в дальнее логово. Молоком отпаивал месяца два в вольере, потом в лес выпустил. Конечно, встречались, – Максим усмехнулся. – Я её прикармливаю, когда жарко, поэтому она не очень прячется, а так – и не увидишь. Князя – так вообще из питомника привезли, она его охотится учит до сих пор. Этот дурачок и к человеку подойдёт. Не одичал ещё.

– Опасно? – заинтересованно спросил Мелех.

– Ещё бы. Тебе ль не знать. 25 килограмм чистого веса с когтями и зубами. Она и волка прогонит, если он один, конечно. Маленькие они у нас еще… вот подрастут… И сами не нападут, если нет угрозы гнезду – лучше спрячутся.

– А что в рыси самое интересное? – спросила Даша. Максим задумался…

– Интересное… всё, наверное. Мне с кошкой домашней её сравнивать интересно – с моей вот они встречались, я сам видел – потёрлись друг об друга и разошлись. Фантастика. А самое красивое у рыси – это глаза…эй, вы, никак, к рысям сходить хотите?

– Э-э-э, – Дима вскинул обе руки вверх, – Я нет, я "пас"! Мне зайцев хватает и бобров…

– У нас нет бобров! – Максим снова хотел ткнуть Мелеха палкой, но тот увернулся:

– Ну, тогда сурков…

– Неженка! – усмехнулся Максим, Димка пожал плечами:

– Меня в детстве кошка укусила. За живот…

Дашка рассмеялась.

Сняли с плотины ещё три бревна.

– Хватит пока, – вылез из воды дядя Максим, – Сначала надо будет мусор убрать, а то запрудим случайно. Надо на камнях ниже ещё посмотреть – там некоторые ветки уплыли. Идём, посмотрим до 14 участка.

– Я сам посмотрю, – Дима вскочил на Яруша, – Идите к своим рысям. Держи, Сань, – протянул мне свой бинокль, – С возвратом!

Поднялись на возвышенность. Оставили Аннушку. Дядя Максим проверил ветер, объяснил:

– У рыси, как у всякой кошки, очень чувствительные слух, обоняние и зрение. А живут они в самой чаще, так что, Даша, под ноги смотри внимательнее…

Растянулись цепочкой. Даша шла в середине.

– Вот отсюда их видно, – дядя Максим присел. – Тут между деревьями "прогал". – Достал бинокль, долго приглядывался, потом показал, – вон видите, там дерево старое на боку лежит?

– Это скорее кусок дерева…

– Ну да, это я его туда затащил. Сердцевину выпилил только. Там у Везучки гнездо. Если повезёт – увидите хвост…

– Я с другой стороны заходил, – я передал бинокль Даше.

Дядя Максим покосился на меня:

– Не делай так без меня больше…

Мы ждали. Даша долго вглядывалась, потом прошептала:

– Мне кажется, я вижу хвост…

Максим присмотрелся тоже:

– Нет, это ветка… В глубине спят, наверное. Пошли.

Рысей мы в этот день не увидели.

***

Вечером Дима заехал с какой-то информацией по суркам, но я думаю, что просто, чтобы вкусно поесть и пообщаться с дедом.

Дед долго его выпытывал по вопросами о разных участках – особенно его заинтересовали Димкины докладные по зайцам и лисам. Мы с Дашкой зевали, сидя за столом рядом.

Я достал карту с блокнотом, выложил их перед дедом:

– Тут всё есть…

Димка таким взглядом меня окатил… как кипятком:

– Даша, идём воздухом подышим?.. – поднялся он.

– Пошли, Дим, – она вспорхнула и поскакала за ватником… Косуля. Нет, не косуля… Коза.

Дед указал на карте седьмой участок:

– Самый проблемный, получается. Пока Михайловича нет.

– И четырнадцатый, – я провёл пальцем дальше. Вдоль всего ручья. А на пятнадцатом у Сергеевича всё хорошо. И зайцы и сурки – всем всего хватает. И лес он вовремя почистил, чистенько там.

– Ясно, – дед отодвинул карту, – А что там у Семёна с Юрием Княземским за дела? Опасный он человек, непредсказуемый. Ты со Стасом общаешься…

– Он фураж нам подогнал… – я почесал за ухом. – Рябины взял пять мешков, сухостоя на полсела.

– Темнишь, брат… – дед налил кипятка и подвинул мне кружку, – Что там с волчонком вы вымудрили?

– Но он нам с ружьём помог… – я не знал, что ещё сказать. – А волков у нас и так было много.

– Много… дед пробарабанил пальцами по столу, – Ремня бы вам всыпать "много" вместе с Семёном… и без Димы не обошлось, так?

– Так… – я опустил голову.

– И теперь у нас где-то в сёлах будет на дворе жить здоровенный волк… Молодцы!

– Так… – я снова вздохнул.

***

На улице было свежо и тихо. Возились в своей конуре Полкан с Жучкой, где-то далеко досвистывала свою песню вечерняя птица. В воздух пахло уже той осенью, которая чуть застоялась – с ароматом грибов, еле слышного, тянущегося по низу печного дымка, прелой травы и земли.

Я сел на крыльцо. Где-то из-за ворот глухо донеслось: "Бу-бу-бу", – вслед за чем раздался звонкий Дашкин смех.

Хотелось взять Аннушку и одному, без людей, без собак уехать на седьмую заставу, чтобы там, в темноте у Михалыча досмотреть какой-нибудь неподвижный сон.

Я выключил лампу на крыльце, пересел к сараю, где было значительно прохладнее, подвинул полешко к стене, откинулся назад и стал смотреть в небо.

Оно постепенно становилось всё ярче и звёзднее – глаза привыкали. Был один из таких осенних вечеров, когда воздух становится абсолютно прозрачным, а звезды, кажется, можно уже потрогать руками. Я вытянул перед собой